Главная » Страница настоятеля

О милосердном самарянине   (Лк 10:30-37)

 

 

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодня мы с вами слышали притчу о милосердном самарянине. Она начинается с вопроса, который законник задает Иисусу Христу: «Что нужно делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» А это самый главный вопрос нашей веры. Каким образом наша вера должна реализоваться, чтобы вечная жизнь стала для нас законом? Какой путь мы должны пройти, чтобы к вечной жизни приблизиться? Господь и наша Церковь отвечают: «В законе что писано? Как ты читаешь?». И вдруг законник говорит удивительные слова: «Возлюби Господа Бога своего всем сердцем твоим, всеми мыслями твоими, всей крепостью твоею, всем помышлением твоим, и ближнего своего как самого себя».

Дело в том, что во Второзаконии заповедей очень много, более шестисот, и эта заповедь о любви к Богу и ближнему там никак не выделена: ни крупным шрифтом, ни каким-либо иным способом, о ней не говорится как о главной, она стоит в ряду прочих, самых разнообразных заповедей: о том, как, в каких случаях следует приносить жертвы, как нужно проходить обряды очищения, и многое другое. И вдруг неожиданно, где-то посерединке, звучат эти слова. Их совершенно спокойно можно не заметить среди других заповедей, очень важных для человека Ветхого завета, просто не обратить на них внимания, потому что слишком много всего того, что необходимо по закону исполнять перед Богом.

И вдруг фарисей из всего закона выбирает эти слова – действительно самые главные, потому что в другом месте Евангелия Христос именно на эту заповедь – о любви к Богу и ближнему – обращает внимание, как на главнейшую. В общем-то, об этом все Евангелие. Оно состоит из этой заповеди, которую Господь все время повторяет, только немножко по-разному. Мы слышим ее в заповедях блаженства, слышим, когда Христос говорит, что мы должны любить своих врагов и прощать друг друга всегда и до конца, и не семь только раз, а семижды по семьдесят. Мы слышим эту заповедь, когда Господь молится с Креста, говоря Своему Небесному Отцу, чтоб Он простил распинающих Его.

И вот законник пытается уйти от этой заповеди, как ни странно, поскольку понимает: да, она главная, но выполнить ее невозможно. И он спрашивает: «А кто есть ближний?» – то есть ищет возможность обойти эту заповедь по закону, ищет какую-нибудь маленькую уловочку для того, чтобы законно не исполнять воли Божией .

Вот и мы тем же занимаемся. Когда читаем Евангелие, в нас просыпается этот законник и нам становится не по себе. Разве такое возможно – всех любить, всех прощать? Может быть, можно все-таки найти кого-нибудь, кого можно благородно ненавидеть, праведно осуждать, с чувством исполненного долга от себя отвергать? Ведь того же требует и наша человеческая справедливость: так разделить мир, чтобы всегда можно было кого-то не любить. И вот мы выискиваем такую законную заповедь, такой законный опыт, который позволил бы с полным правом отвратить свое лицо от другого человека. Но можно ли по закону кого-то не любить? Оказывается, можно! Всегда можно найти в этом мире врага, найти любой предлог, чтобы отвернуться от ближнего… 

И тогда Христос рассказывает историю о человеке, который шел из Иерусалима в Иерихон. Путь из Иерусалима в Иерихон – необычный путь. Иерусалим находится высоко в горах, а Иерихон – очень низко, на 400 метров ниже уровня мирового океана, примерно там, где Мертвое море расположено, то есть в глубокой впадине. И святые отцы всегда толковали этот путь из Иерусалима в Иерихон как путь падения человека, который опускается с высоты своего призвания в самую глубину своего падения. Слово Иерихон очень многозначно. Не зря этот город является символом твердыни греха, богоотвержения. Иисус Навин обходит его семь раз и трубным гласом побеждает с помощью Божьей. Иерихон стоит на пути народа Божьего, который восходит в Иерусалим. А тут человек наоборот – идет из Иерусалима в Иерихон. Понятно, что когда человек идет таким странным и страшным путем, спускается со своего горнего, божественного призвания в глубокую низменность, с ним может случиться что угодно. Очевидно, что этот отдаляющийся от Бога путник непременно попадет в руки разбойников и ограбленным, истерзанным, оскверненным будет валяться при дороге. Что ж, сам виноват. Какой он теперь мне ближний, этот человек, если сам выбрал себе этот путь?

Проходит мимо священник: какой он ему ближний? Священник – свой в Иерусалиме, входит туда по праву, а этот, ничтожный, валяется в придорожной пыли. Проходит левит, служитель храма: какой он ему ближний? Да никакой. И вот идет самарянин – уж точно не ближний, из чужого народа, чужих традиций, чужой веры, еретик, богоотступник, с которым порядочный человек не сядет за один стол, не выпьет вина, рук вместе не вымоет. Но этот чужой подходит к несчастному, поднимает его, сажает на своего ослика, привозит в гостиницу, оплачивает ему еду и лечение, а потом говорит хозяину гостиницы: «Когда вернусь, еще заплачу, только позаботься о нем». 

И Христос спрашивает: «Кто ближний ему?» Законник отвечает: «Тот, кто оказывает милость». Воистину так. Всякий, оказывающий милость – нам ближний. Мы становимся близкими друг другу в тот момент, когда оказываемся способны на милость, на любовь. А когда в нас нет милости и любви, когда мы смотрим друг на друга и вокруг себя с ненавистью и отчуждением, нас уже ничто соединить и сделать близкими не может: ни общая Родина, ни общая идеология, ни общая история, ни общие традиции и культура. Как же здорово за последние годы мы научились ненавидеть! Как ловко это у нас получается сегодня. Включаешь телевизор – и сразу наполняешься праведной, возвышенной ненавистью ко всему человечеству.

Но ненависть – разрушительное чувство. Кто-то полагает, что она может сплотить народ, соединить разорванную связь поколений, добавить значительности нашей истории. Ничего подобного. Ненависть всегда разобщает, разъединяет, делает людей, по природе своей близких друг другу, – чужими. Страшная болезнь – фарисейство. Нет ничего страшнее в христианстве, чем фарисейство. Оно губит наше высочайшее божественное призвание – любить друг друга, и ищет законный повод кого-нибудь возненавидеть.

Господь очень часто приводит в пример исполнение своих заповедей не иудеями, не служителями закона, не священниками, а именно самарянами, то есть самыми чужими, показывая этим, что нет на самом деле никаких чужих, для Бога все близкие. Даже Сам Христос однажды показался фарисеям настолько чужим, что они Его спросили: «Уж не самарянин ли Ты?»...

Не дай Бог, чтобы Слово Божие, Его евангельский призыв любить друг друга оказались бы для нас чуждым, не услышанным, не желанным.

 Давайте беречь себя и никогда не искать законных поводов кого-то не любить, не считать своим ближним.

Аминь.